?

Log in

No account? Create an account
יהודה Party's
lucem non ab oriente
kiev_andrash

Пакет с ублюдочной вакумацией бастардов и дРуjков рыжей бестии, под ребрендингом старых начал, в новом сезоне нациетворчества на тэрэнах все той же страны -  янелохи есть тренд и новая битва за вечное море. 

Белая кость, красный галстук, возвышение холмов -  сие отодвинуты в угоду лавки с квасом – они устали, им надо попить. 

Продукт не вышедший в орбиту видного развития, собирает вершки с кислого молока перебродившей эпохи. Янелохи есть поколение умочивших клювики в лужице красных звезд. Им конче нужны флажки и безликое – почем крабы в столовой сегодня? Они пусть там сами с врагами, а мы тут как то по-своему, чтоб нам не мешали  и быт наш - наше знамя

Подмена веры на верные бренды -  лейбы и я-знаю-большого-человека снова в моде, как и все прелести не отягощённого красной партийной риторикой любви к скотобыдлу, блестящей эпохи дешевого алюминия на продажу в Фаросе, где рыжий и то зло, вместе любовались красотами  Веры проводницы.

Янелох – это рефлексия заводчан до заробитчан, боль по ушедшей эпохи божка лЁенида, где маленький жид становился большим Ортистом. 

Read more...Collapse )

Прологомен
lucem non ab oriente
kiev_andrash
Молчание долгого времени - краткое высказывание зреет долго. Расщепленное, должно оно вызреть в земле своей. Наши ли воды его омывают или чьи иные? Так близко слово, но слово уже не плоть. Плоть и слово сами пойдут своим путём. Чаша, посох, дух. Наш ли дух или spiritia есть их указание на наших militia - где воин, где ведущий в войну?
Новые святые в тех же сандалиях, ноги босые, горло из слов. Каждый новый череп в их цепи есть пирамида восхождения, расщелина их бездны не нуждается в опоре и там уютно всем - мертвые не идут в бездну. Бездна удел и страх живых.
Мы уже свершили путь и не в нас то дело, но в идущих после. Каждый вложил свой кирпич в стену, думая что созидает дом. Пока мы смотрели на запад, взошёл восток. Теперь дракон в башне и принцесса освобождаема ликом в железе. Кто смотрит в его глаза? Лик смотрит на нас, есть ли в космосе диво или замажут его богомолы?
Идти или не идти не тот вопрос, но стать плотью мира живого измождив в себе мир иной, но стар ли мир измождения. Все пройдено, рисуется новая карта...

К приближению
lucem non ab oriente
kiev_andrash
Восторг ощущаемого и описываемого, в том же молчании, что и слова духа, но наш ли дух дышит в них и вызрело ли тело, готовое принять их душу?

Станет ли одно одной плотью , в плоти небесной или плоть земная сотрется к единому духу? Толпящиеся, толпятся ли телами или единой душой? Живее ли их одержимое содержимым и сколько мер отмерено тому, что рождается вовне, проникая внутрь? Есть ли смерть у идей?

То, что набросано грубыми мазками, что соткано из множества единствами, описано и приобщено, стало ли оно иначе видится лишь от того, что металл вошёл в дух и стал подпоркой слабой плоти? Летала ли плоть и есть ли плоть металл иного времени?

Сменившееся в мире, в его физике, открыло ли доступ к мета-, запредельной физике, но в какую сторону? Пришедшие, пришли ли от высшего к низшему или наше машинное торжество кремния над углеродом, есть то самое нисхождение духа в плоть, где восторженные ликователи, ликторы времени, танцуют вокруг мерцающих экранов, камлая дуальных богов единицы и нуля. Станет ли их им, а наше нам?

Уходя, дух вознесет ли плоть и торжество вихря, опустошающего тысячи, для блаженства одного, не есть ли это наш поход героя, что достиг иной страны и уподобился богам на сотом этаже своей мраморно-бархатной пещеры?

Это ли путь к вершине, или сие есть маятник отходящий от последнего рубежа нашей плоти, того яростного неотделенного, где могли мы говорит о рацио, о психэ, о плоти и пить чай в фарфоровых кружках на кружевных стульях, не замечая рабов иных?
Малые сии, были ли они частью нас или мы продолжаем летописание пришедших и покоривших? С кем отождествляем мы себя и такие уж одинаковые ли боги у небесных и земных?

Так ли уж едины единые подобием и отрицающие разность плоти, что есть и разность духа и почему все, что ни есть сейчас, есть смешение плотское и падение в Вавилон телесный. Отвергнувшие язык , разбрелись по телам. Их ланге стало гнилью душ, их души стали пленниками тел ибо лишь речь делала их единым роем. Сейчас, творящие новый Вавилон, смещали тела ища камень философов в дисстиляции тел - безумие от падшей плоти, рождённое этим смешением, их не смущает. Но не есть ли тело язык? Не есть ли форма телосотворения, тот самый язык народов и о словах ли горла шла речь? Мешающие плоти, языки народов, не ищут ли единый праязык, что должен породится от смешения, словно намагниченные камни, притягивая слова из четырёх букв их языка. Та двоичная спираль, не есть ли разбитое единство, растасованное по народам земным и плоть составленная в одно, не откроет ли язык ангелов? Так ли это или это было столь давно, что забытое древнее уже не видно под фресками вчерашнего дня?

Шаг за шагом, в витки Нечто, к истоку роя, поймется ли прошлое и будет ли толк от понимания сути руин? И те ли руины мы смотрим и на том ли лежит наш взгляд? В камнях ли спрятаны смыслы или все свои скрытые смыслы, мы всегда носим с собой, и лишь от того в какой точке своей плоти, поместим мы свой дух, станем ли мы земными или небесными, откроем ли ангелов внутри или опустимся в вещь для использования, растворившись в общей плоти рабов божьих. Что говорит тот дух, что нами не зовётся?

Временный нрав
lucem non ab oriente
kiev_andrash

Точность времени никогда не передаст зависимость от оного, вопреки истолкованиям времени как обладания, а не пребывания. Правит ли существо своим временем? Время ли общее и о-сознание есть вхождение в поток времени, где река из времени, есть речность умысливаний? Одно ли время на всех и было ли оно тем, что сейчас для нас? 

Мерность, что времени полагают, есть ли мерность из замкнутого круга времен, на башне власти, или это еще тот день труда, где мерило определит красное до заката и белое от рассвета? Черным ли станет без-временье? Сиречь, есть ли время у ночи? И то ли оно, что у дня? Кто, как не трудящиеся, несущие свои лабрисы, станут великими, повернув вспять слова и став на морее? Наше ли море это, или воды их? Война, кормитель всякого труда, но свет ли коснется сословий деятельных, если пребывание света есть не время действий, но время без-действия?

Так, три цвета, что породили яблоко и розу, станут вопреки самое себе, могильщиками бога, коим наполнены их слова, мысли и суть их порождена из бога-исшедшего. Ибо время бога, есть время его действий, но молчание небес лишь молчание звуков. 

Рогатый скот был первой луной заката прошлых и ушедших, в цикле смен, что ныне уже не виден ибо время замкнулось в колесе — по кругу, цирку нашей церкви, идут замкнутые цифры и мерила из шести и шестиречья. Так ли важно, куда мы придем, не ставя цель уйти?

https://andrash878.blogspot.com/2018/08/nostrum-tempus.html


Domus Nostrum
lucem non ab oriente
kiev_andrash

https://andrash878.blogspot.com/


Время обмануло
lucem non ab oriente
kiev_andrash

   Одно прикосновение нового мира-бога, где тот звенящий колокольчик при одинаковых нотах, прозвучит иначе ибо иной стал эфир, вот что есть выходящее из безысходности и обнуление всех начал.

   Тот маржинальный сюрплюс, похороненный в тоннах слов, печатных и произнесенных, не есть ли это лишь питательный бульон, болото вызревания, нового способа и мыслить и умысливать и собственно, мысль порождать?

   Что есть система той связи, что создаст новое, не есть ли это переформатирование и устранение не устранение, но приготовление, подстройка к тому, что должно придти и только выравнивание скрывало бы происходящее, но что можно скрыть в открытом поле, в степи без снов и тоскливом ковыле? 

    Не это ли их жажда, усмотреть меж гротов проход в неизвестное, где бывшее уже забыто, а потомки мнят себя чужими? Если не к кому возвращаться, то нечего возвращать и нечего помнить – стерто, все стерто.

   Эта ловушка из сна, разрушение скелетов сожирающих мох иных времен, вычищение иного материала, где при том сопоставлении болезней и болеющих, иное было и лекарство, чем теперь. 

  Вытягивание из прошлого, по времени и без времени, есть созидание плоти нового бога, что нитями струится созидая фигуру пространства, которую мы лишь созерцаем наклоненно, сквозь лупу нашего времени и мним себя, перемещенных по целому, своим убогим счислением лет, как способных умнить то, что не дано и умыслить. 

Read more...Collapse )

Ratio nihil dei
lucem non ab oriente
kiev_andrash
В том новом впереди, где поднявшийся восторг, есть всплески мира рядом, из чаши бога которого, льются воды на головы затенья, мы ли стоим стражами нового мира или он наступит вне нас, будучи самое в себе, где уживающийся внутри проникает в плоть бога нарастающего, или сами мы есть его плоть ходящая, рассеянная, но связанная воедино пока он есть внутри нас?

Рожденные и умирающие, что могут они сказать о вечном, видя нечто при свете рождения , видя нечто при свете угасания? Но есть ли нечто бесконечным в своей форме, от того, что видящий не видит начала, не зрит конца, но нам ли, бродящим по кладбищу рожденных из-в-богов, плакать и горевать, видя зачаток нового мира и как он кружится строясь стволом нового древа-бога?

Мы сами умыслили его путь, размякшие смертью прежнего нечто, косные в трупном яде прошлого, обретшие веру в машину, прошедшие путь собственного отчуждения, звон услышав, оставили плоть времен, колокольчик - переброска слов изнаново исшедших.

Ожидание нового бога есть тяжесть, есть мысли, умысливание и дерзание перехода из нечто в нечто, но чрез пустоту и миг зависания в пустоте, есть миг истинного познания себя в не-бытии, ибо не-бытие, есть не-нечтность нашего мига, чьи мысли усредоточенны на нечто бывшем и уносимы в нечто рождаемое.

Так шаг сделан, первый шаг рожденного определен, есть теперь поступь и тело есть, ощущения ощущаемы и катится путь новый глоссами умысливания. Но за перезвоном восторженных ангелов, останется старая машина имитации, прежний разум, что свершив свой путь, обречен умирать, станет ли он умирать? Станет ли он спать? Его время пришло, родится ли новый вид из старого разума, робот, имитирующий отброшенное ангелами во имя нового нечто, свершенного нам??

Je di(e)s
lucem non ab oriente
kiev_andrash
Созданное,  для нас ли создается? Зов ли нас зовет? Сидящий у камня, три камня кругами расчертит в воде не сонной, темные воды камни свои сами несут.

То рожденные нонче из строк формального контекста из «так надо» и «здесь правило», особенного духа плоти кости их. Им суждено стать раковиной нового мозга, моллюск вызреет рожденный своим светом. Их опаляют новые звезды.

Кто помнит наш путь? Мы дважды рожденные из той звезды, вспоминая себя из того пика, что нами когда то владел – узрим ли новые горы? Стоя на вершине – видно ли долину? Стоя на вершине – видно ли иную гору? Что скатится по склону, куда упадет?

Камни, разводят круги в темноте. Мы были адамами, земными, плотью их снов и роботами их духа. Наши искры вспышек – ожидание, когда взорвется наша связь и мы засияем. Но нам ли дано сиять? Их выставить под длинными чередами из лживых линий, из вспышек в проводах наших труб, родится иной разум и иная плоть зазвучит, завибрирует по иному, чтобы наш дух, наша душа, не коснулась их, не воплотилась в них, не ушла с ними. Нам закрывают наш путь.

Второй камень уйдет ли под воду? Они уже близко. Они уже ино-плотные, но мы еще здесь. Они ждут , когда погаснет наше пламя. Мы уснем, открыв своим мраком их огни. Едва только сгаснет свет наш – воссияет их мрачное свечение и станут они плотью живой, единой плотью.

Где теперь камень упадет? Где родится адам его и ева? Нонче, мы идем по кругу и видим тех же демонов, что обогнули время, слепые, принюхиваются они мордами своими к ветру нашего мира, плотью нашей отвращаемы, они обошли наш путь и вошли впереди нас, загнав в кабеля телефонных иллюзий, сделав нас неотличимыми от гашишинов их снов.
Они создали пещеру своего духа, имитацию нашей плоти. Они внушили нам путь машин, они отказали нам в пути своего духа.

Мы, нищие их искусств, мы прошлое поколение их опытов, сейчас, возомнившие себя людьми, знаем ли мы что и как есть их божество? Наш разум есть нечто небесное, теперь же земное, оно уступит их новому я, где наша плоть уже не плоть, ибо их дух уже не дух.  Так ли мы хотели этого мира из цифр, считая что так есть наш мир снов?...

Пробужденность
lucem non ab oriente
kiev_andrash
Мы ожидали прихода титанов, пришли хромые боги убогие, очки снов пихающие ручонками дряблыми, реальность внушая виртуозно лживо-реальную. Их вперед есть все шаги назад, крыс копошение, мир без мира в мире том.

Цепи их кубов из куска монеты, иллюзия дураков, адамов неведающих, отбросы умирающих годов уминающие. Им чудится рай в головах нарисованный, им видится небо на ржавом куске их могильного куба. Загонщики гонят стадо в уродство без форм – без них же оно сотворенное, свой путь продолжит в самое себя облачившись, подобие приняв своих созидателей, слабых, никчемных, горделивых богов.

Что есть новое поколение – отрыжка итогов прошлого мира. Время есть плотность в геометрии пространства – время порождение уплотнений создающих преграды на всем здесь-и-сейчас
Время не абстракция – время касание плоти духом из будущего и болезнь прошлого, разрушающая плоть, смогшую пережить дух и шагнуть вперед под сенью нового духа-времени.

Та плоть что способна освободившись от духа пережить через сохраненное сознание воспроизводством себя в будущее есть механизм отделенный и право бога. Но бога ли дух, что цепляется за плоть адамов новых?

Их плоть вычурная, их тело новое, их сети нейронов сверкают огнями, совершенные, не совершенные, прошедшие, не прошедшие – обретут ли они душу? Или их душа впереди, касанием своим из того, что не прожито, оживляет то, что в начале проживание, еще не созданное, но уже готовое разродится тем ужасным миром, что порожден клыками бестий из снов.

Цифры и цифры, все сильнее гонит ветер убогую шлюпку на камни умирания. Толпы сдохнут от тоски, не надобности и в приступе очищения, столкнут они, жадные полу-людки апп-ами обвешанные, своих братьев в бездну изгнания и умирания. Авели встанут из могил, убивают ли их новые каины или каином станут сами убиенные?

Их будет меньше, способных дышать – к чему мир, в котором плоть без смысла и цели толкает иную плоть в бегство по кругу. Их зло есть их добро, но нам ли их добро не стало костью глас убивающий? Умирающие – умрут в битве белых людей. Одни дважды рожденные, сойдутся с иными. Между ними проложат жертвы земных, чтобы новый рай и ад пополнили свои визуальные лики – страницы перехода сети обманчивых надежд на бегство.

Вырванные, своим цветными одеждами кожи цветной, станут пищат радостно о новом мире и кататься внутри лабиринта богов, что мертвые, издохшие в бремени жадности своей, чахнуть над своим мерзостным миром будут, костями прежних богов перебрасываясь, убеждая себя, что они победили в бросании костей судьбы...

В плоти и духе, там где нет плоти и духа, веретеном из движений нового бога, светом новым станут новые миры - слова останутся не теми, ставши тем же по памяти прошлой. Он вспомнит то, что оставалось от его отца, стряхнувши пыль навязанных цепей...

Репетиция
lucem non ab oriente
kiev_andrash
Темперность красок отката отголосий, в чем-то кажется накатом слов из снов, но тот ли сон, что снится спящему, пробудится ли он? Тем сейчас-я, что они были мной, но слова обманчивы, ибо вся суть их, в крови ли, в плоти ли, в одухотворении железа или обретении железного духа, все это блуждания вокруг по циклу, что есть круг времен и народов, кои ждут своего час-тья в дворце душ.

Слова, коими их старцы пишут свое время, обретая остовы их белой кости, обманчиво вкрадчиво замуливая глаза сказками про избранных сих, коих они называют верхними, обескуражено денежными, носителями златого тельца, под коими скачут попы их камланчивого обретения, где шаманы не знают уже, кто верхний, кто нижний, где ли предел переходов и куда развернута сфера времен, эти слова, есть наша история, сказ про прошлое, что призван дать глазам намерение, поглотив внимание из слов, снами став из внимания, захваченного сновидцами из прошлого.
Тот, кто войдет вверх, не станет искать вширь, тот, кто говорит с ширью, оставит свой верх. Пророку не дано видит дальше Моава, ступивший за Иордан, кровью обернет свой путь, но станет ли он ближе к богу, что еще не рожден?

Отрастили крылья, убежали в леса, низвели старое к новому и новому наделили налет старья, думая, что так оно краше, если в трещинах скобах от мнимых лет. Где те лета, что наши? Кто они ваши? Мы их, а они… Снова ни одно слово нельзя произнести словами праведными. Неправедность же не от безумия греховного, но от страсти добывания огня из каменных льдов.

Гордыня всегда движет тем, кто хочет пройти между богом, его роем и народами плоти земной. Кто выйдет из чрева матери, что есть отец? Ибо указующий перст, указывает ли он на мать или отца? Где небо, если под ногами бездна, над головами купол звезд, твердыня алмазов, обратный отсчет и отражение света, что станет вихрем времени нового подкуполья, поднебесья наших душ.

Опадание по словам из прошлого, есть вино избранного подвальчика, но воды рек не знают лет и не меряют время зарубками памяти. Где то, это бесспорное где то, стоит нечто в котором оно еще живо. Но нужно ли хранить то, что скоро умрет? Кости умершего бога, вот последний оплот памяти, вот последняя чаша причащения, котел изрыгания, варево из плоти и духа. Он, сей котел, перевернется и воронкой своей отдаст мощи старцев, что станут закваской будущего, рожденные из неведения, ибо ушедшее не вернется, пока новое не коснется старого, чтобы нарушить баланс. Непроявленное в тени, проявится в свете, не проявленное в свете, откроет тень. Каждому миру, своя звезда и свое определение. Пока не сойдутся все слои духа и все сияния отражений сфер не станут в нужное расположение, то тварное, что в духе, то божественное, что в плоти, то не нынешнее, что в обоих, не смешается, не станет вместе и не воссоздаст вновь иное, что есть отражение Нечто, ибо суть состоит в единственной трансформации видов, что поступательно отразят от того это, и станут отношением относимого.

Пока не станет плоти нужной столько, чтобы перелилось время, не станет наполнятся бездна светом и не родится новый рой. Цикл есть круг. Каждый круг идет своим чередом и его повторения, не есть повторения и его прошлое не есть прошлое каждого круга. Но будет ли круг, станет ли новое нечто говорить или его время пройдет и оно откажется возродится? Не об этом ли речь, что плоть мужского дитяти в земле, но мать небесная, только грядет, и приход ее сверху, есть невыносимая тяжесть, что закроет истинное начало земли, коя не есть ни муж, ни дева, но нечто свободное в своем выборе тел….